31 Авг

Жабовидная квакша

Е. Рыбалтовский
Журнал «Аквариум» №1, 2003 г.

      В середине 2000 г. со мной связался немецкий террариумист Martin Huber, страстно желающий получить в свою коллекцию молодняк гигантского зеленого веслонога Polypedates sp. Для обмена мне было предложено довольно много видов амфибий — признаться, довольно ординарных и не представляющих большого интереса. И тогда Мартин прислал фотографию лягушки, от вида которой у меня захватило дух. Основной окрас животного — пепельно-голубоватый, за затылком и в области задних лап туловище опоясывается широкими шоколадными лентами. Такие же полосы имеются на лапах, а на всех коричневых участках рассеяно множество белых «бородавок», напоминающих выпуклые звездочки. Прибавьте сюда бирюзовые присоски на пальцах и фантастической раскраски глаза — золотистые, рассеченные на четыре сектора двумя пересекающимися в центре широкими черными линиями. Мартин пояснил, что лягушки этого вида еще очень редки в коллекциях и чрезвычайно дороги, но один из немногих террариумистов, разводящих жабовидную квакшу, является его другом и может передать для обмена несколько подростков.

      Потрясенный великолепием представленной на фотографии амфибии, я перерыл Интернет и выяснил, что действительно буквально два или три человека в мире на тот момент могли похвастаться разведением этой лягушки, а стоимость молодняка настолько высока, что и думать о приобретении группы не приходится.

      К огромному сожалению, этот обмен не удался. И я, и Мартин расстроились, но что поделать — не судьба. Осталась фотография, которую я показывал друзьям, говоря, что чуть было не стал обладателем этих удивительных амфибий. В ответ слышались сочувствующие вздохи и успокаивающие реплики.

      Послал я фотографию и в лабораторию амфибий Рижского зоопарка — моему прекрасному другу Ilze Dunce. Через день получил ответ, прочитав который, я не сразу пришел в себя: Илзе сообщила, что этих лягушек они получили еще почти год назад, но она просто ЗАБЫЛА (!!!) мне об этом рассказать. Более того, у них недавно была кладка и сейчас есть головастики. И если я хочу (!!!), то она передаст мне лягушат, как только они пройдут метаморфоз.

      Комментарии тут, думается, излишни. И уже через месяц я получаю две небольшие пластиковые коробочки, на одной из которых написано: «Discophus antongilii (лягушка-помидор, которых я ждал очень давно) — 4 экз.», а на другой надпись просто забавна: «Phrynohyas resinifictrix (т.е. именно жабовидная квакша) — много». Не 10, не 20, а именно — «много». И действительно — стоило приоткрыть крышку, как из коробочки полезли крошечные лягушата с хвостиками — несколько десятков, не меньше. Они протискивались сквозь щель, словно устав от тесноты, и прыгали в разные стороны. Прикрыть коробку не придавив малышей я уже не мог и только пытался перекрыть щелку одной рукой, другой ловя ускользающих, словно кузнечики, квакшат. Размер их оказался меньше сантиметра, окраска — грязно-белая с расплывчатыми темными пятнами.

      Первым их домом был террариум 40x40x50 см с большим количеством довольно толстых веток, которые лягушата мгновенно облепили. Субстрат не использовался, на дно наливался тонкий слой воды, ежедневно заменявшейся на свежую. Чтобы мелкие кормовые тараканы не тонули, в одном из углов террариума я поместил поролоновую губку, использующуюся одновременно и для уборки. Основу рациона составили мелкие тараканы Periplaneta americana и комнатная муха. При довольно высокой температуре (днем 28-30″С, ночью -25-26″) и обильном кормлении лягушата начали активно питаться и быстро расти. Разумеется, как и у большинства амфибий, наблюдался значительный падеж молодняка, но до полугодовалого возраста, когда стало возможным определение пола, дожило довольно неплохое стадо, состоящее из 4 самцов и 14-15 самок. К этому времени жабовидные квакши достигли 4 см, окраска их стала яркой и контрастной — белоголубовато-серый фон с широкими полосами от светло-коричневого до шоколадного цвета.

      Чрезвычайно привлекательна расцветка присосок — они нежного бирюзового цвета. Более того, когда лягушка открывает рот, видно, что и все слизистые оболочки у нее ярко-бирюзовые. Это касается не только оболочек рта, но относится и ко всем внутренностям — при вскрытии создается впечатление, что животное погибло от отравления синькой.

      Жабовидные квакши и слизь выделяют несколько необычную — напуганная лягушка оставляет на руках
липкую субстанцию, имеющую резкий химический запах и, по-видимому, весьма токсичную — при попадании в глаза или в рот она вызывает резкое жжение. Поэтому при работе с этими амфибиями следует соблюдать определенные правила безопасности и тщательно мыть руки после контактов с ними.

      При групповом содержании жабовидных квакш следует помнить о том, что они склонны к каннибализму, поэтому не рекомендуется держать вместе амфибий разного размера. Можно сделать выводы, что кормить животных этого вида можно и мелкими лягушками, однако кроме крупных насекомых мы квакшам других кормов не предлагали.

      Подросших амфибий мы переместили в более просторный террариум размерами 60x40x50 см с удобными корягами. Все дно террариума занимал водоем глубиной 7-8 см.

      Следует отметить, что эти животные хотя и ведут ночной образ жизни, днем не прячутся, а сидят открыто, подняв голову и оглядываясь вокруг. Это приятно отличает их от большинства древесных лягушек, будь то красноглазая квакша (Agalychnis callidryas) или голубая австралийская квакша (Litoria caerulea), замирающих и совершенно безжизненных днем. Минусом можно считать их уникальную способность мгновенно пачкать слизью стекла, но этот недостаток можно свести к минимуму, предоставив большое количество удобных ветвей и коряг. Однако при содержании большой группы в тесном террариуме становится невозможным использование в нем живых растений — листья быстро заслизняются и отмирают.

      Зная из опыта английских и немецких террариумистов, что для особей этого вида характерно откладывание икры в широкие дупла или водоемчики, образовавшиеся в верхушках гниющих пней, мы планировали создать им условия, схожие с таковыми при разведении веслоногов рода Theloderma. Дупло предполагали соорудить из кусков коры и керамического горшка. Однако в возрасте восьми месяцев квакши, к нашему удивлению, сделали первую кладку, не дожидаясь установки дупла. Этому событию предшествовали лягушачьи «концерты», состоящие из весьма неблагозвучных глухих и хриплых криков.

      Икра Phrynohyas весьма своеобразна — мелкая, черная, диаметром около 1,5-2 мм. Покрытая толстой и прозрачной слизистой оболочкой, она ровным слоем плавает по поверхности воды. Некоторые икринки комками опускаются вглубь (как выяснилось позже, они не жизнеспособны). Икра прилипает к любой поверхности, поэтому переместить ее из террариума производителей оказалось непросто. Впоследствии мы оставляли икру прямо в террариуме и перемещали в отдельную емкость лишь уже вылупившихся личинок.

      Инкубационный период короткий — уже через 12-15 часов после нереста можно видеть, как удлиняются ядра оплодотворенных икринок и светлеют мертвые, а через сутки вылупившиеся ланцетовидные личинки с небольшими жабрами висят, держась за пустые оболочки. Через двое суток они приобретают свойственную головастикам форму и устремляются в активное плавание.

      Нужно сказать, что выращивание головастиков сопряжено с некоторыми трудностями — обычно из сотни к моменту метаморфоза остается лишь десяток. Стерильно чистая и слишком грязная вода равно губительна для них. Так что постоянно приходится экспериментировать, пытаясь поймать эту тонкую грань. Впрочем, допускаю, что подобные проблемы связаны с невозможностью использования в наших условиях больших объемов воды. Практически уверен, что при посадке молоди в 300-500-литровый аквариум из расчета 1 головастик на 3-5 литров проблемы отпадут сами собой. Нам помогло торфование: подкисление воды пришлось головастикам по вкусу, и падеж сократился. Так что советую добавлять в фильтр, помимо других наполнителей, пластины плотного торфа. Головастики чувствуют себя комфортно при слабом токе воды, а при сильном течении они стремятся укрыться в наиболее спокойных участках водоема и зачастую не могут нормально питаться. Температура воды поддерживается на уровне 24-26″С.

      Для кормления молоди использовались различные продукты — кусочки трески и печени, ошпаренная крапива, корма для акварумных рыб и даже для выращивания малька форели.

      При обилии пищи головастики быстро растут и в месячном возрасте достигают 3,5 см. В это время у них начинают развиваться задние конечности, и к полутора месяцам они проходят метаморфоз. После его окончания лягушата имеют размер около 10 мм. Окраской они несколько отличаются от взрослых квакш — основной фон у них грязно-белый, с несколькими размытыми темными пятнами (у некоторых особей они не выражены).

      Спустя несколько дней пятна становятся отчетливыми и сливаются в коричневые полосы. Изначально гладкая кожа через месяц-полтора становится бугристой, придавая узору лягушек характерную «звездчатость».

      Первые переданные московским любителям экземпляры жабовидных квакш вызвали чрезвычайный интерес, позволяющий утверждать, что со временем вид станет популярнейшей в террариумах древесной амфибией. Сейчас, с легкой руки москвичей, не принявших зубодробительного латинского названия этой лягушки, жабовидная квакша становится известной под названиями «арлекин», «полосатик» или «арестантик».